Skip to content

Вход в систему

"МГ" в соцсетях

Общероссийский Народный Фронт

Не дай себя обмануть!

Госуслуги

Городской телеканал

Посылка

Уважаемая редакция газеты «Мой город», я хочу рассказать вам о своем детстве, которое пришлось на самое суровое для страны время – военное.

Мои родители Никифор Федорович Прищепов и мать Агликерья Евтифеевна были людми верующими, староверами. Отца взяли на фронт 14 января 1942 года, а ровно через пять месяцев умерла мать. Я, тогда еще девятилетний ребенок, осталась круглой сиротой. Взрослому тяжело было в вону, а уж ребенку-сироте – невыносимо тяжело. Сейчас, когда я вспоминаю свое детство и послевоенную юность я понимаю, что в мире все-таки есть некая созидающая сила, которая руководит и оберегает всемирный порядок. Не будь ее – разве выжила бы я в том кошмаре, через который мне довелось пройти? Наверное, сам Бог помог мне выжить, все время посылая мне добрых людей.

Помню осень 1943 года, мне пошел одиннадцатый год. Отец с фронта прислал письмо: «Детки, пришлите мне хотя бы бобов». Он уже знал, что мать умерла, и поэтому просил не у нее, а у нас. Да только вот как мать умерла, бобов-то мы уже не садили…

И вот, пошла я в лес (лес был нашим основным кормильцем), набрала хвороста, растопила русскую печь, насушила морковь, свеклу, картошку, опят. Сшила из тряпья мешочки, разложила продукты по ним, добавила еще мак и кедровые орехи – в общем, как могла, собрала посылку отцу. Положила бы сухарей – да вот сухарей у нас не было. Нам на четверых детей давали всего две хлебные карточки – это 800 граммов хлеба в день на всех. Это ничтожно мало, но остаться и без этого хлеба было подобно смерти. Именно поэтому мы хранили свои хлебные карточки на полочке за иконами. Мать всегда все самое ценное клала на эту полочку, за лики святых. И мы последовали этому примеру. Бог миловал, ни разу мы не потеряли свои карточки, ни разу у нас их никто не украл.

Посылку-то собрала, а вот как отослать ее – не знала. Пошла на почту. В то время на почте работала одна очень хорошая женщина – Клавдия Николаевна Пятышина. Ее все местные очень любили, за доброту, за порядочность, за отзывчивость. Мы, военные сироты были отброшены на обочину жизни. Нас обирали все кому не лень, поэтому-то и запомнилась мне эта святая женщина, и до сих пор я вспоминаю ее с огромной благодарностью.

И вот стою я перед ней: босая, вся в царапинах, разодранная, пальцы на ногах все сбиты, ногти нарывают, из ушей течет, голова вся в болячках, глаза гноятся, грязная, в лохмотьях. Плачу, слезу размазываю грязными ладошками. Клавдия Николаевна подошла и спросила: о чем, мол, плачешь? Я ей говорю: «Папка на фронте голодный, а я не знаю, как ему послать посылку».

Она помогла мне отправить собранные продукты на фронт: сама сложила все мои мешочки в почтовый мешочек с эмблемой почты СССР, написала адрес и фамилию моего отца, прикрепила бирку, запечатала. Не обманула сироту, ничего себе не взяла.

Посылка до отца дошла. Спустя некоторое время он написал нам письмо, в котором рассказал, что батальон их был зажат финскими войсками.. Ночью с воздуха им сбросили почту, где была и моя посылка. Отец разделил все съестное, что я отправила ему между теми, кто остался в живых. Бои были страшные, и в живых осталось чуть более двух десятков человек со всего батальона. Сушеные овощи солдаты съели, а кедровые орехи решили закопать в землю. Нарыли лунок – и закопали. Возможно сейчас где-то там, на берегу Финского залива, шумят мои сибирские кедры.

Отец с фронта так и не вернулся: в августе 1944 года он пропал без вести. И до сих пор мне кажется, что я еще получу от него весточку…

Зинаида Вагель.

AdaptiveThemes